Плохие новости для бизнеса: чем грозит отмена сроков давности за налоговые преступления | Бизнес

Но вот если в наиблежайшее время на следующем заседании Пленума Верховного суда будет принят проект постановления о новейшей трактовке срока давности по налоговым злодеяниям, то уголовное преследование вышеуказанной компании не будет прекращено до того времени, пока она не переведет средства для уплаты налога, также пени в размере того самого налога. Не считая этого, придется заплатить к тому же штраф. Крайний, согласно Налоговому кодексу РФ (Российская Федерация — государство в Восточной Европе и Северной Азии, наша Родина), не грозил бы компании в связи с истекшим сроком давности. Схожих ужесточений стоит ждать не только лишь юридическим, да и физическим лицам. И тут уже может оказаться совсем непринципиально, запамятовал ли, например, ИП уплатить страховой взнос два года вспять либо 20 годов назад.

Юридический аспект, на котором строится нововведение, заключается в том, от какого момента отсчитывать установленный по налоговым злодеяниям срок давности. В общем случае закон просит отсчитывать его от момента «окончания злодеяния». В новейшей трактовке будет предполагаться, что налоговое грех длится до того времени, пока недоуплаченная сумма налогов не поступила в бюджет. Таковым образом, практически неуплата налога становится злодеянием без срока давности.

Как это работает

Крайний раз Пленум ВС вносил объяснения по налоговым злодеяниям в 2006 году. Конкретно так возникла судебная практика касательно определения двухгодового срока давности по ст. 198 и 199 УК (Уголовный кодекс — система нормативных правовых актов, принимаемых уполномоченными органами государственной власти) РФ (Российская Федерация — государство в Восточной Европе и Северной Азии, наша Родина). К слову, тринадцать годов назад судьи как раз и разъяснили, что следует осознавать под формулировкой «уклонение от уплаты налогов»: «Предумышленные деяния, направленные на их неуплату и повлекшие полное либо частичное непоступление налогов в бюджет».

На данный момент же Верховный трибунал желает дополнить это понятие, а конкретно: «Налоговое грех следует считать оконченным с момента уплаты соответственных налогов в установленный срок».

Естественно, Пленум Верховного суда не может поменять либо отменить срок исковой давности по налоговым злодеяниям (это может быть только методом внесения на рассмотрение в Муниципальную думу соответственного законопроекта с поправками в УК (Уголовный кодекс — система нормативных правовых актов, принимаемых уполномоченными органами государственной власти) РФ (Российская Федерация — государство в Восточной Европе и Северной Азии, наша Родина) и УПК РФ (Российская Федерация — государство в Восточной Европе и Северной Азии, наша Родина)). С иной стороны, если данное постановление Верховного суда будет принято, то оно вполне изменит порядок исчисления срока давности.

Таковая трактовка рождает противоречия. Во-1-х, если считать грех оконченным в момент погашения недоимки, то что созодать с примечанием к ст. 199 УК (Уголовный кодекс — система нормативных правовых актов, принимаемых уполномоченными органами государственной власти) РФ (Российская Федерация — государство в Восточной Европе и Северной Азии, наша Родина), исходя из которого такие деяния трактуются как инициативное раскаяние и основание для прекращения дела? И что тогда созодать с работающим Налоговым кодексом, по которому безвыходная недоимка обязана быть списана?

Во-2-х, как проводить разграничения меж уклонением от уплаты налогов и факта неуплаты как такого? Согласно все той же ст. 199 УК (Уголовный кодекс — система нормативных правовых актов, принимаемых уполномоченными органами государственной власти) РФ (Российская Федерация — государство в Восточной Европе и Северной Азии, наша Родина) нужно обосновать наличие умысла на уклонение от оплаты налогов. Но по факту мы имеем дела, которые возбуждают не за предоставление внесенных в декларацию заранее неверных налоговых сведений, а за факт неуплаты налогов. Вот и выходит, что пока данная инициатива Верховного суда вызывает больше вопросцев, чем ответов.

Кому это необходимо

Естественно, жизнь не стоит на месте и конфигурации должны происходить в том числе и в судебной системе страны. Тем наиболее что и доп предпосылки как бы есть. Так, на прошедшем в мае этого года в Санкт-Петербурге Международном юридическом форуме (ПМЮФ-2019) Константин Чекмышев, заместитель управляющего ФНС Рф, не один раз повторял, что налоговая недосчиталась значимой суммы налоговых сборов в 2018 году, и налоговики готовы на суровые меры, чтоб исключить злоупотребления и сохранить бюджет страны.

В то же время, по словам главы налогового ведомства Миши Мишустина, в 2018 году в консолидированный бюджет поступило налогов на общую сумму 21,3 трлн рублей, что больше налоговых сборов 2017 года на 4 трлн рублей. Количество собранных налогов возросло на 23%.

При всем этом рост налоговых сборов наблюдается не только лишь по результатам 2018 года. Так, в 2017 году русскими налоговиками было собрано налогов на 20% больше, чем в 2016 году.

Таковым образом, штатская сознательность, помноженная на ряд положительных конфигураций в законодательстве (например, особый льготный налоговый режим для самозанятых людей, который введен в Москве, Столичной и Калужской областях и в Республике Татарстан), также трудолюбие российских налоговиков дают хороший результат.

С иной стороны, естественно, хоть какое налоговое ведомство в хоть какой стране мира будет гласить конкретно о том, сколько налогов бюджет недосчитался. Это тоже часть их работы. Но в нашем случае и положительную динамику недозволено не учесть. И тут навязывается закономерный вопросец: как с учетом всего вышесказанного все-же обусловлена инициатива Верховного суда?

К чему это приведет

Если таковая трактовка станет интенсивно применяться в судебной практике, ничего неплохого для бизнеса ждать не приходится, как и для экономики страны в целом. На фоне замедления мирового экономического роста, западных санкций, уменьшения прямых зарубежных инвестиций бизнес будет больше уходить в тень. А по данным Федеральной службы по денежному мониторингу, лишь в 2018 году толика теневого сектора русской экономики составила около 20% от ВВП (Валовой внутренний продукт — макроэкономический показатель, отражающий рыночную стоимость всех конечных товаров и услуг, то есть предназначенных для непосредственного употребления, произведённых за год во всех отраслях экономики на территории государства), что составляет приблизительно 20 трлн рублей. Немаловажную роль играет тут и силовое давление страны на бизнес. Один из примеров — история с задержанием в феврале этого года Майкла Калви, главы вкладывательного фонда Baring Vostok, когда хозяйственный спор зарубежного и российского инвесторов заместо решения в арбитражном суде был перенесен в плоскость уголовного преследования.

Теневая экономика — это не только лишь нелегальная торговля наркотическими субстанциями либо незаконный ввоз продуктов. Понятно, что с этими направлениями ведут борьбу силовые структуры. Но теневая экономика — это к тому же заработной платы «в конвертах» и сокрытый доход юридических лиц. Конкретно эти сектора правительство пробует плавненько выводить из тени, и конкретно они опосля их легализации должны интенсивно пополнять бюджет страны уплаченными налоговыми и страховыми взносами. Новенькая трактовка Верховного суда практически противоречит данной нам логике развития экономики, и последствия такового решения могут оказаться весьма суровыми.

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.